Аномалии мистика и не только

У бабушки была сестра, теть Шура, которую в семье не одобряли. Знаете, за что? – Не за то, что живет одна. – Не за то, что не замужем и без детей. – Не за то, что был любовник — шишка из Минздрава. – Не за то, что на семейные мероприятия появлялась лишь тогда, когда надо ей, хотя приглашали на все. А за то, что имела наглость выключать домашний телефон, когда ей не хотелось ни с кем говорить. И подключила определитель номера при первой возможности, и платила за него. Вот же цаца, как это она выбирает, с кем не говорить? А все было просто -во всех отношениях тетя Шура себя любила больше всех. И не хотела ничего, что бы мешало ее комфорту. Тосковала? Жалела о своем выборе? О нет. Умерла в 93 года, до 87 ходила с «девчонками в баню», сама себя обслуживала, три года назад была статной высокой дамой с белейшими коротко стрижеными волосами. До 70 лет ездила со своим женатым любовником в Крым. Гуляла по Симеизу и пила местное вино на набережной. Потом он умер, к сожалению. Освоила радости интернет-шоппинга. Искренне удивлялась, когда спрашивали, купить ли ей продукты — высокомерно перечисляла все известные ей сервисы доставки. Стакан воды не потребовался. Урок нам всем — во всех отношениях ценить и любить больше всего — себя. Все остальное — преходяще. Одни пришли и одни уйдем. Это не про тлен и одиночество — а именно про самого важного человека в нашей жизни: Я – в моей жизни. Ты – в твоей. Автор: Ирина_Семенова@ #авторскиерассказы

У меня вопрос - когда мне уже можно будет пожрать? Нет, ну сами посудите. Окинула я недавно взглядом женскую жизнь. И что выходит? В 15 лет прут гормоны, припухлость, которую родственники считают "милой", а сверстники наоборот. Отсюда сразу – правильное питание, спорт, разные ограничения. Булки обходим стороной. Тортики долой. Эмбарго на эклеры. Дальше больше. 18-25 – отчаянно хочется любви и отношений, а также вот ту мини-юбку и купальник-шворочки. И чтобы все ахали, когда ты на пляже идешь. И даже, если не на пляже. А тут – на десять девчонок по статистике девять ребят. Минус алкаши. Минус наркоманы. Минус тунеядцы. Остается один. Поэтому, снова "Прощай, оружие", ой, то есть "прощай, пирожное". Здравствуй, бег по утрам. Ладно, допустим, нашли мужа, можно успокоиться? Не тут-то было. Ребенок. Беременность, роды, гормоны… Поплывшая талия, плюс 15 килограмм. Страшное слово целлюлит. Здравствуй, диета, ограничения, ПП. Долой булки. Своих хватает. При этом килограммы почему-то не уходят. Метаболизм, чтоб ему пусто было, замедляется. Подналегаем на спорт. Пашем до 8-го пота. До 7-го не помогает. Еще теплится надежда, что все впереди. Однако, когда "впереди" наступает, становится очевидно – все еще хуже. Здравствуйте, паровые овощи и котлетки без соли. Минус бег, привет, хруст в суставах, варикоз и пяточная шпора. Здравствуйте, биодобавки и ходьба. Скандинавская и украинская. По магазинам здорового питания. И за утягивающими трусами. Плюс косметолог. В принципе, даже хорошо. Денег все равно на тортики не остается. Смотрю вперед и понимаю, впереди никакого облегчения ждать не приходится. А, ну, климакс. Опять гормоны и попрет, как на дрожжах, которых уже сорок лет как не видели. Была у меня еще слабая надежда на пенсию, так вчера лопнула. Когда мама сказала, что в ее возрасте о булках и подумать нельзя. Энергии тратится меньше. Нагрузка на суставы больше. Надо худеть. А живот растет. Сам. Здравствуй, овощной салатик, кефир по вечерам и оздоровительная гимнастика. Гречка. Прекрасный такой набор, можно чередовать. Так вот у меня вопрос – когда можно будет нормально пожрать? Шашлыки вот эти, стейки свиные, хлебушек свежий. Беленький. Пахучий. Дрожжевой. Селедочку. Майонез (я его правильно написала?), копченую куру, колбаску, мясо с сырком запечённым, сальцо. Эклеры и заварные пирожные, тирамису там всякие, шоколадные муссы и прочие круассаны? Чтоб не раз в год и не два. А на постоянной основе. Когда хочется. Очень меня этот вопрос интересует. А то так и помрешь не жрамши. P.S. А если вы все это едите и не толстеете, то сюда не пишите. Потому что вы ведьмы! Автор: #ДарьяИсаченко

Фeдя, глядя в выcокое лeтнее бесцветное небо, лежал и думал: — Эх, ёж, твою мать... Федя помирал, причём неожиданно для себя. Неважно, по каким причинам это произошло, но, лёжа в разнотравье на заброшенной лесной дороге, он думал именно так. В полуденный зной, когда ветерок качает траву, шумный лес обещает успокоение, а белые бабочки беззаботно шмыгают туда-сюда, Федя прощался с жизнью. Остатки его угасающего сознания зафиксировали приближение какого-то автомобиля, и в голове промелькнуло: «Неужто отмаялся?» Федя был ёжиком, или ежихой, в этих тонкостях совершенно не разбирался Пал Егорыч, который наткнулся на полудохлого ежа. — А животинку-то жалко — подумалось ему, — возьму домой внукам, может и выходят. Проблески Фединого сознания фиксировали тряску, дорогу и запахи, запахи, запахи..., отвратные чужие запахи. В крошечной головёнке зверька пульсировала одна мысль: — Господи, неужели я не заслужил тихо сдохнуть на дороге? А дальше — провал в памяти. Потом тошнотворный запах чего-то ядовитого: — Ну и капец, — думалось Феде, — для опытов за рубль сдали. И тишина... Когда Федя очнулся, он увидел возле себя миску с молоком, хлеб и ещё какую-то еду. Маленькая девочка пыталась его погладить. Собрав силы, Федя фыркнул, скрутился в клубок, но подумал, что лучше сначала пожрать перед смертушкой лютой... И потянулись дни заточения. Через дней пять, Федю вполне сносно передвигающегося по коробке, унесли на улицу и посадили под балкон, за сетку. Со временем Федя освоился, и даже таскал еду у Тоши, огромной кавказской овчарки. Что сказать— плен был комфортный: кормили, поили, режим дня свободный. Здоровье в норму пришло, и пузо выросло. Беда пришла откуда не ждали. Семейство Пал Егорыча посадило Федю в коробку и куда-то повезло. Все почему-то были радостные. Из коробки Федю выпустили на том самом месте, откуда его подобрали несколько месяцев назад. Ошалевший от родных запахов Федя рванул в лес, а Пал Егорыч с внуками почему-то плакали. Уезжать они не спешили и устроили пикник. Часа через два, загружая остатки еды в машину, Пал Егорыч обнаружил в коробке спящего ежа, который, лёжа в коробке, размышлял: — Нашли идиота, по лесу гулять... Домой,... только домой... Автор: Ceргeй Cepёгин. #рассказы

Стою недавно на кухне в семь утра, прикидываю, кого бы пристрелить. Параллельно намазываю маслом хлеб и режу сыр. Рядом собирается Муся, она проспала, и я же сама предложила отвезти её в школу. Роман доедает завтрак, его тоже надо в школу, в другую. Семь утра, да? Две школы. Подряд. — Муся! — говорю я безрадостно. — Не всем людям стоит иметь детей. — Мама! — твердо отвечает ребенок. — Поздно. * * * Когда-то я написала маленький рассказ, который начинался так: «Чемберленис был молод, но болен. Болезнь его была не опасна и не заразна: Чемберленис просто не выносил громких звуков. Работал Чемберленис ударником в джазовом оркестре». (По-хорошему, на этом рассказ надо было заканчивать, но тогда я этого не понимала, поэтому там есть продолжение. Впрочем, неважно). Это я к чему. Чемберленис, в общем, списан с меня. Это я не выношу громких звуков (и, по-возможности, никаких) и длительного присутствия людей. Не то что бы всех. Но, как бы так сказать… по большей части, мне лучше, чтобы в радиусе десяти километров не было никого. Теперь про джазовый оркестр. Моей старшей дочери Мусе шестнадцать лет. Сейчас те, кто помнит старые рассказы про Мусю и Котяню, схватятся за голову: уже? Но мы сделаем вид, что не «уже», а «еще». Котяне тоже шестнадцать лет, и ни один человек больше не имеет права их так называть. Кроме меня. Свое право я заслужила именно что работой в джазовом оркестре. Дело в том, что Муся и Котяня — не единственные подростки на свете. Сейчас те, кто и сам об этом прекрасно осведомлен, тяжело вздохнут: подростков на свете много. Временами они все живут у нас. Начинается это с того, что ко мне подходит сияющая Муся: — Представляешь, мама, в четверг у Даны день рожденья! Я горячо поздравляю Дану, которую знаю с детского сада. — Мы хотим устроить ей вечеринку-сюрприз… Я продолжаю радоваться за Дану. — … у нас дома. Пауза. — Мама! Больше негде! Понимаете, им все «больше негде». Больше негде собраться впятнадцатером, чтобы посмотреть кино, больше негде отметить день рожденья Даны (а потом Рустама, а после — Авива, там человек шесть родились только декабре), им вообще больше негде, потому что среди остальных родителей таких идиотов нет. Зачеркнуто. Потому что у нас очень либеральный и открытый дом. Зачеркнуто густо, вот еще не хватало. Потому что у меня слишком хорошее воображение — вот это, пожалуй, правда. Хорошее воображение, а ещё — высокий уровень тревожности. Особенно в том, что касается подростков. Меня не беспокоят оценки, одежда и ссоры с учителями — я сходу боюсь героина, СПИДа и смерти с утра в канаве. Те, кто знает мою дочь Мусю, могут начать смеяться. Но я и не боюсь конкретно за Мусю, я вообще боюсь. Стоит детям признаться, что им, мама, больше негде отметить день рождения Даны, как я мгновенно представляю Дану (ученицу лучшей иерусалимской школы), оставшуюся без дня рожденья, получившую пожизненную травму, от огорчения заболевшую СПИДом, пытающуюся забыться героином и встречающую следующий день рожденья в той самой канаве, где уже никто не устроит ей вечеринку-сюрприз. Я сдаюсь, не успев начать бороться. Помните про джазовый оркестр? Надо сказать, за собой они убирают сами. В начале встречи наводят жуткий бардак, в конце встречи его ликвидируют, выходит вполне пристойно. А я потом собираю забытые темные очки, кожаные куртки, шерстяные свитера, наушники и даже мобильные телефоны. Могла бы всем этим торговать, выгодно бы получилось. Но сразу мысль: вот остался ребенок без куртки, простудился, кашляет, лечится героином, запивает некачественным портвейном, просыпается утром в канаве… Короче, я настаиваю, чтобы Муся все это раздавала обратно. А, между прочим, одни очки там были очень ничего. Зато полгода назад мы обнаружили под пианино военный билет на имя старшего сержанта Йонатана Рубинштейна. Муся небрежно пояснила, что это забыл ее приятель Яша Коган. * * * Наш старший ребенок — очень занятой человек. Она делит свое время между литературной студией, танцевальным ансамблем, молодежным движением, а также богатой социальной жизнью. Ах да, еще школа. Поэтому, чтобы припахать Мусю к домашнему труду, нужен повод. Она не сопротивляется и не возражает, она вполне за. Ее просто нет. А мне надоедает ждать, когда же наш домовой эльф вернется с семинара по средневековому стихосложению и согласится разобрать посудомойку. Я подстерегаю эльфа после семинара, надеваю на лицо выражение крайнего отчаяния и говорю: — Муся! Больше некому… В теории, родители нужны не только для того, чтобы обеспечивать комбинаторику, логистику и мозаику. А на практике все вечно как обычно: дворецкий в отпуске, кухарка заболела, горничная уволилась, младшая горничная не справляется, шофер уехал в гараж, гувернантка на даче, официант под арестом, садовник занят, привратник умер, а сторож спился. На стороже выражение крайнего отчаяния переходит с моего лица на мусино, и она ненадолго обретает совесть. Разбирает, убирает, подметает и даже моет, жалея то ли привратника, то ли младшую горничную. Аргументом «Муся, больше некому!» от неё можно добиться примерно того же, чего от меня — фразой «мама, больше негде»: глубокого понимания, что, в конце концов, нас всех победит добро. * * * Я тут отличилась — встретила в городе мусиного друга, поболтала с ним пару минут, распрощалась и думаю: — Какой взрослый, самостоятельный парень. Приятно разговаривать, прямо на равных. А ведь он почти годится мне в сыновья. Теоретически, у меня мог бы быть такой ребенок. Ну, плюс-минус. Сколько там ему? И остановилась, потрясенная. У меня есть такой ребенок. Мальчик — ровесник Муси. Вот эти высокие люди — наши дети. Вон те, маленькие — понятно. Но эти… Они откуда? И куда делись — те? Когда мне приспичит её повоспитывать, я прихожу к ней в комнату и говорю: — Уроки-знания-образование-аттестат-свобода-выбора-финансовые-возможности-одиннадцатый-класс-потеря-времени-кассирша-в-супермаркете. Муся всё понимает правильно и отзывается: — Плохая компания, дешевый портвейн, героин, некачественные шприцы, СПИД, канава. Кстати, вы с папой никуда не собираетесь в пятницу вечером? Понимаешь, мы давно не встречались все вместе, и нам… — Понимаю, — киваю я, — больше негде. Уборка до, уборка после, и я оставляю вам ребёнка. Выкупать, вымыть голову, уложить и почитать перед сном. — Договорились! А вы куда пойдете? — интересуется взрослая детка. — К Динке съездим. — Ой, без меня к Динке? Почему без меня? Это нечестно! Я тоже хочу! И сразу маленькая, нос курносый, веснушки, чёртики, зелёные глазищи. Вот же она, никуда не делась. И в этот момент я понимаю, почему моя мама, провожая меня вчера до лифта, вдруг спохватилась: — Простудишься! — и тревожно поправила на мне полосатый шарф. Автор: #ВикторияРайхер

- Жили-были старик со старухой… И было старухе 30 лет… - Сколько??? - Тридцать. - Алиин! – протянул я. – 30 лет – это молодая красивая женщина, а никакая не старуха! - А вчера приходила тётя Тамара и сказала, что она старуха, потому что ей уже 30 лет! Тамара – это наша соседка, которая иногда к нам заходит. Она очень, ну просто очень хочет выйти замуж, да всё как-то не получается. - Алин, ну какая она старуха? Вот сравни тётю Тамару и твою бабушку. Кто из них старше? - Бабушка молодая! – безапелляционно заявила Алина. - Как молодая? - Я её люблю, значит, она молодая! У меня всегда были проблемы с пониманием женской логики. Но детская логика, скажу я вам, - она совсем другая. Она не спорит с мужской. Не спорит с женской. Она – своя, особенная. Потому что мудрая. Вдумайтесь: когда вы человека любите, вам плевать на его недостатки. Вы их не замечаете. И для вас их, этих недостатков, просто нет! …Сегодня мы играем в «детский сад». И всё у нас, как в настоящем детском саду: на занятиях мы рисовали каляку-маляку, на прогулке играли в «Море волнуется, раз», на обеде съели и суп, и котлетку с пюрешкой. А теперь догадайтесь с трёх раз, кто из нас был ребёнком, а кто – Алиной Алексеевной. Сейчас у нас тихий час. Алина Алексеевна сказала, что, когда вырастет, не будет артисткой, а станет воспитательницей, потому что воспитательницы в садике в тихий час не спят. Но заведующая детским садом – моя жена – решила, что воспитательницам тоже надо полежать и отдохнуть. Сказка на ночь – это я понимаю. В моём детстве, правда, на тихом часу сказок не рассказывали. Но стоило мне заикнуться об этом, Алина Алексеевна привела железобетонный аргумент: - Дед, не разговаривай! Ты мешаешь деткам заснуть! «Детки» - это куклы Маша и Катя, приехавшие вместе с Алинкой, да абориген-грузовик ещё советских времён. Вчера, после сказки про Золушку, грузовик должен был ровно в полночь превратиться в «Жигули». Но, видно, что-то не срослось , и сегодня он с грустной улыбкой мужа-подкаблучника полдня возил в своём кузове Машу с Катей. А сейчас готовился ко сну, заботливо укрытый Алинкой. Однако, пока мы отвлеклись, выяснилось, что у старика со старухой появилась внученька Настенька (ну а куда ж без неё?). - Алин! В 30 лет у женщин не может быть внуков! Вон, у тёти Тамары не то что внуков, даже детей ещё нет! - Тише, дед, Маша уже засыпает, - приложила пальчик к губам Алинка. А потом, почти в рифму, пояснила: - У любой старухи должны быть внуки! А то она станет злая и превратится в Бабу Ягу! Господи, как я люблю это маленькое чудо на букву А! По её логике, раз у меня есть внуки, я добрый и в Бабу Ягу не превращусь. Интересно, а Дед Йог существует? - И вот Настенька как-то смотрела-смотрела на Луну и заметила, что Луна ей улыбается, - продолжила сказку Алина Алексеевна. - И захотела она туда слетать, узнать, почему Луна такая весёлая, рассказать, как она сама живёт, как она поцарапала в садике Серёжку – а он сам виноват, потому что жениться на ней не захотел, да и вообще - от этих мальчишек одни неприятности, всю жизнь они нам портят. Но на чём туда лететь? Только на ракете. А самой ракету никак не построишь. Тогда Настенька попросила бабушку с дедушкой, и они купили ракету в магазине. Бабушка ей в дорогу пирожков напекла, а дедушка плейер подарил. Настенька села в ракету и полетела. А в той ракете жил ракетный. - Кто-кто? – не понял я. - Ракетный. Вот в доме живёт домовой, а в ракете – ракетный. Кузя его звали. Как же был неправ профессор, доказавший, что во всей мировой литературе существует только семь сюжетов! Семь? Да он либо до восьми считать не умел, либо мою Алину никогда не слышал. У неё этих сюжетов семью семь и плюс ещё семь сверху. Впрочем, я опять отвлёкся. Лежу, слушаю дальше: - Они очень любили вечерами чай пить с пирожками. А там, в космосе, всё время темно, там, кроме вечеров, ничего и не бывает. И вот сидят они, пьют чай всё время, ракетный про звёзды рассказывает, которые по пути встречаются. У каждой звёздочки своё имя, свой номер телефона. Они перезваниваются и новости говорят: кто замуж вышел, в каком магазине конфеты вкусные появились. А потом идут вместе гулять. А Настенька сказала, что девушка, если хочет выйти замуж, должна выходить на улицу накрашенная и улыбаться. А если она не накрашенная и не улыбается, значит, она уже замужем. А Кузя подумал и сказал, что Луна у них самая главная. И у девушек, и у звёзд. Она вообще как мама для всех звёздочек. И я так ясно представил картину, которую Алинка нарисовала, как будто сам я в этой ракете сижу, пью с ракетным Кузей чай с пирожками, которые нам 30-летняя старуха собрала в дорогу. А за окном темно, темнее, чем ночью. А здесь, за столом, тепло, уютно и как-то по-домашнему мягко. Ну что надо человеку для счастья? Бежать по лестнице вверх? Ставить какие-то рекорды, которые потом кто-нибудь обязательно переплюнет? Зачем? Всё равно всё закончится тем, что будешь сидеть на кухне, рядом с самым близким человеком и гонять вечерами чаи, рассказывая, как прошёл день и строя планы на завтра. Или это тоже из детской логики, да? А звёзды проносятся мимо. Все такие разные. Кто-то прожил уже немало и теперь нянчит своих внуков-спутников. Другие, наоборот, наложив боевой макияж, строят глазки всем пролетающим мимо ракетам. Вот и мне улыбнулись. И ещё раз. И я вижу, как приближается смеющаяся Луна, слышу, как тихонько скрипит дверь, и заведующая детским садом полушёпотом спрашивает: - Ну как, спит? - Дед спит, а я ещё нет, - так же полушёпотом отвечает ей Алина. Автор: #ОлегВиноградов

ПРОСТО ШИКАРНАЯ ПЕСНЯ! ЗАСЛУШАТЬСЯ МОЖНО!

Как Флор туристов шуганул За окно расцвело. Часы с глазами совы показывали шесть утра. Флор проснулся и смачно зевнул. - Пара! Солнушко ужо встало, а я все валяюся! - пробурчал он, спустил ноги с лежака, потянулся и потопал умываться. Не успел он сесть за стол , чтобы попить чай с бубликом, как в окно кто-то постучал. - Ну начинатся! Пожрать спокойно не дадут! – недовольно пробурчал он, - хто тама? – он выглянул в окно. А там на ветке сидела ворона и дубасила в окошко. - Дрыхнешь все! – завопила она, - а тама вона дымом ванят! - Чавоооо!! Откель тута дым-то? – Флор подскочил и побежал на выход. Он распахнул двери и в нос ударил едкий запах дыма, чего в такой чащобе никогда не было, да и не могло быть. Избушка Флор стояла очень глубоко в лесу, куда даже грибники никогда не хаживали… а тут вдруг дым. - Енто чо тако? – он глянул на небо. Небо было голубое и никаких туч там не было. Так что грозой даже и пахло, а никаких других причин, чтобы что-то загорелось от молнии, не было – слышь носатая, ты жа поди ужо разведала откель дымом ванят? - А то! – ворона свысока смотрела на Флора. - Да ладно табе нос то задирать, - нахмурился Флор, - чего тама? Да каркай ужо! Тама горит, а она тута сидит важну птицу из себя строит! Ну! - Ничо я не задираю.. – сразу обиделась ворона, - там вот не поверишь.. туристы дом свой тряпошный сделали! - Чегооооо! Какой такой дом? – возмутился Флор, - никаких домов тута и близко не могёт быть! Я никому такого дозволения не давал! – он взял свою палку и нахлобучил шляпу, - нукась покаж где енти турысты осели, язви их.. Ворона взлетела и полетела вглубь леса, откуда тянуло дымом. Он отошел совсем не далеко от своего дома и между деревьев, на его полянке увидел троих парней и одну девчонку. - Вот так вота! Приперлися! И на кой? – пробурчал он, крадучись подходя к полянке. Около сосны стояла зеленая палатка, около нее лежала гора срубленных елочек, трава вокруг была вся примята, земляничные кустики затоптаны. Около пня, на котором любил сидеть Флор, был разложен костер и на рогатинах висел котелок. Тут же стоял маленький мангал, в котором ярко горели толстые палки. Парни, весело переговариваясь, нанизывали мясо на шампуры. - Классное место нашли! – смеясь, заявил лохматый паренек, - место красивое и главное, никого! А то придешь за город, а там народу, как народу! Встать некуда! Кострами воняет, народ галдит! А тут… - он обвел взглядом полянку, - тишина, птички поют… Ворона села на ветку сосны, которая стояла прямо рядом с палаткой и громко каркнула. - Чего разоралась? – крикнул второй парень, - а ну пошла отсюда! – и он запустил в ворону пустой бутылкой из под пива! – это наше место! Ворона прищурила один глаз и каркнула еще громче. - Пускай орет, тебе что жалко, что ли! – засмеялась девушка, - зачем сорить то? Подбери бутылку! - Щазз! – фыркнул парень, - пускай валяется! Она тут никому не мешает! Мы же тут первопроходцы! Девушка только недовольно покачала головой, но за бутылкой не пошла. Флор подошел совсем близко и наблюдал за всем этим безобразием. - Прево.. певро.. тьфу ты! – попытался он выговорить чудное слово, - свиньи вы, вот вы хто! Ну счас я вам устрою…- он подпрыгнул и превратился в елку. Причем елка была ходячая. Он вышел на полянку и среди веток этой елки блестели два зеленых глаза. Он медленно шел прямо к своему пеньку. То есть со стороны это смотрелось жутковато. Елка идет и смотрит на туристов зелеными глазами. Парень, который шевелил горящие дрова в мангале, увидев такое, вдруг замер и вытаращил глаза. Он открыл рот и так и застыл с открытым ртом, беззвучно открывая и закрывая его. - Сань, как там .. – парень, который сидел около костра глянул на немое изваяние около мангала, потом перевел глаза, туда куда тот смотрел, взвизгнул, подскочил и схватив лежащий около палатки рюкзак рванул куда-то в лес. Другие, наконец, увидев ходячую елку с глазами, заорали и в панике, похватав кто, что успел, помчались за первым. Последним бежал тот, кто кинул бутылкой в ворону, а та летела над ним и орала во все горло, пытаясь по ходу клюнул его. - Носатаааяяяя, - крикнул Флор, - да брось ты его, пущай убегает, а то ещо штаны обмочит и как апосля домой то поедет! Срамота же одна будет. Он опять встряхнулся и приобрел свой нормальный вид. - Во же наворотили .. а ещо люди ! Лес они берегут называтся! Паразиты! – он топнул ногой, и костер погас. – а ента железяка на кой? – он рассматривал мангал, - всяку всячину в лес тянут.. - Это называется мангал, - ворона прилетела и села на ветку, - на ем мясо жарют! - Печка что ль така? Во! Даже печки с собой тянут! – Флор почесал затылок, - ну и куды ее? - Да леснику отнеси, - посоветовала ворона, - ему вакурт будет! - О! Хороша мысля! – он пнул мангал, из него высыпались головешки. Флор их втоптал в землю. Потом крутнул рукой и вся куча елок исчезла, - молодняка скока сгубили… надоть шишков потом накидат, чтобы новые расти начали! – Флор собрал мусор, - все како ванючее! – он сквасил свой нос, собрал все в оставленную сумку, сгреб палатку и оглядел полянку. – вота и фсе! – он дунул на полянку и трава вся поднялась, - вооо! Ходют тут понимашь всяки кому неча тута делать! – пробурчал он и со всем этим добром пошел домой. Палатку он уже дома скрутил и отнес к себе в кладовку. - А чо! Хороша вещь, хай лежить! – одобрил он свою находку, - остальной мусор и мангал понес леснику. Когда Флор подошел к домику лесника и выглянул из-за забора, то чуть не рассмеялся. Во дворе сидели горе туристы и лесник их отпаивал квасом. - Вы понимаете там.. – говорил парень, который бросил бутылку в ворону, - елка с глазами и ходит…это же не может быть такого.. - Ага.. елка . – перебил его тот кто первым побежал, - и шла она прямо на нас.. - Ну-да, ну-да.. - улыбаясь одними глазами кивал головой лесник, - тут оно так бывает и елки ходят! А вы откуда бежали то? - Да мы там полянку с пеньком нашли и только костерок разложили… - парень начал пояснять и тут вдруг притих…. – мы небольшой, чтобы чаю согреть… - Вы и костер там жгли! – лесник аж присвистнул, - вы зачем так далеко зашли? Вам что места в пригороде мало? Там же все вам оборудовано.. – лесник недовольно покачал головой. И тут он заметил за забором шляпу Флора. – пейте квас, я сейчас! – сказал он и пошел вроде как к кустам. – Флорушка! Ты чтоль? - Ага! Я ентих паразитов пуганул а ты, чтоль нашел? – хмыкнул Флор. - Ну да! – улыбнулся лесник, - я, как раз, ходил проверял, дым учуял и пошел посмотреть, а тут они несутся, орут , глаза выпучили.. бледные! Я сразу понял, что ты их там шуганул! - А неча шариться, где не можно! Енто моё место! – сердито сказал Флор, - вота! Ихее! Хай забирают! Токма я дом ихний себе оставил, за уборку полянки! - Ну и молодец! – засмеялся тихо лесник, - я их накажу, ты не переживай! Штраф-то точно выпишу за костер! - И енто прально! - Флор шмыгнул носом и пошел довольный домой. Лесник вернулся к ребятам с сумкой мусора и мангалом. - Ваше? – строго глядя на них спросил он. Все кивнули головами. - А это у вас, откуда? – вдруг удивленно спросил паренек. – мы ж все бросили…. - Откуда? – хмыкнул лесник, - леший принес и велел вам отдать! А еще раз сюда приедете, так он вам сам отдаст, лично! А пока, с вас штраф за нарушение поведения в лесной зоне! – и он начал выписывать квитанцию. - Кто принес? – все испуганно уставились на лесника и, в это время у них над головами громко каркнула ворота. Народ вздрогнул и переглянулся. Они заплатили штраф и по указанной тропинке бегом помчались в сторону дороги. - Чтобы я еще раз.. – запыхавшись от бега, пробурчал один из парней.. Над его головой опять громко каркнула ворона, что придало всем хорошего ускорения… Флор сидел около своего домика. - Ну ты лохматый учудил.. спужал ребятню так, что они неслись до дороги, как ужаленные пчелой в одно место! – хмыкнула ворона. Флор засмеялся. - А чо такого-то? Ты поглянь чо деется.. елки они спужались! – просмеявшись сказал он. - Ну да.. особенно если елка с глазами.. – хмыкнула ворона.. #татьянакв

ОЧЕНЬ ТРОГАТЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ! НЕ МОГУ ПЕРЕСТАТЬ СЛУШАТЬ!

Ох, УЖ ЭТИ СКАЗОЧНИКИ... Как часто мы, женщины, слышим от друзей и знакомых завистливое: "Да ты живешь как в сказке!" "Ага, - думаешь, - конечно. И муж у меня вовсе не просто Серега-инженер и отец троих детей, а самый настоящий…" Змей-Горыныч. Импульсивное животное о трех головах. Говорит одно, делает второе, думает третье. Не переваривает рафинированных рыцарей. Терпеть не может инстапринцесс, хотя, когда никто не видит, ставит им лайки, при этом плотоядно облизываясь. Дерзкий, как пуля резкий. Холерик – экстраверт, короче. Встревает в любой кипиш, кроме голодовки. Нужно спалить пару-тройку деревень? Легко! Встречаемся с братанами сегодня в восемь? Вылетаю! В четыре утра самолет? Уже в аэропорту, где стойка регистрации? Когда он возвращается в родную пещеру, то ты узнаешь об этом еще за полчаса. Гром гремит, земля трясется, дым валит изо всех щелей, телефонная трубка раскалена до предела: «Я уже в магазине, чекупить? Только давай, говори быстрее, я жрать хочу!» Официально пьет в три горла, но и болеет потом тоже на все три головы, эпично при этом «помирая». «Нет, лекарства уже не помогут, дорогая. И чай с лимоном тоже. Нет, драконы не живут при температуре 37,3. Давай начинать прощаться, я чувствую, что покидаю этот бренный мир. Береги себя и детей». В такие моменты хочется придушить его, чтоб не мучился, но он ведь твой муж и отец твоих детей, так что ты, тяжело вздыхая, сидишь у «смертного одра», нежно держа его за лапу, и поишь с ложечки куриным бульоном, как бы невзначай спрашивая, где похоронена заначка. Про заначку молчит как партизан, тещу мамой перед смертью называть отказывается. Да, жить с ним нелегко, но при желании все возможно. Ведь под непробиваемой броней кроется нежная и ранимая душа, за которую ты его и любишь. Царь. Просто царь. Работает каким-то крупным начальником в каком-то крупном отделе какой-то крупной компании. Все знает лучше всех. У него отлично получается отдавать распоряжения и подписывать приказы. Казнить провинившихся не любит, потому что потом долго переживает и достает психоаналитика. Привык к трону. Даже у себя дома часами занимает личный кабинет, закрывшись наглухо за белой дверью, в спокойной обстановке читая свежую прессу и инструкцию к освежителю воздуха. Выманить его оттуда может только аромат борща и печеных пирожков с капустой. Суров, молчалив, но в душе добряк и весельчак. Наследников гоняет как сидоровых коз, но к моменту появления внуков оттаивает и носится с ними как та наседка. Царя-батюшку все уважают и слегка побаиваются. Не боится его только теща, которая влегкую может заставить на даче красить забор и копать «вот отсюда и до обеда». Обожает закатывать пиры на весь мир. При этом созывает полцарства, щедро скармливая им стратегические запасы государства, и гуляет несколько дней. Иван-Царевич. Романтик до мозга костей, которого все обожают. Даже своенравная Баба-Яга, пардон, тёща, готова его искупать, накормить и спать положить. А с утра еще с собой соленьев даст, чтоб любимый зятек с голоду не помер, не приведи Господь. Вежлив до тошноты. Здоровается с каждым столбом, интересуется самочувствием соседского бомжа, по первому зову спешит на помощь. Прям отечественный Чип и Дейл в одном флаконе. Был бы идеален, если бы не вечная тяга к дальним странствиям, причем, зачастую, туда его посылаешь именно ты. Что самое удивительное, этот паразит всегда возвращается свежим и отдохнувшим, да еще постоянно тянет из путешествий всякую хрень: то говорящего волка, то новомодную косметику в виде молодильных яблок, то вообще жабу. И ведь не скажешь ничего, потому что это все Иван-Царевич делает исключительно из самых лучших побуждений. Леший. Чем ближе старость, тем больше его тянет в лес. В городе он, видите ли, задыхается, поэтому каждые выходные под любым предлогом уезжает на дачу. Там он со сранья ходит по грибы, потом их сушит, режет, жарит, парит, и что там еще делают с этими мухоморами, а затем угощает этим всю округу. Соседи душевно благодарят и трескают за обе щеки, потому что у Лешего врожденный талант к готовке поганок и прочих яств из лесных продуктов. Отлично «заходит» также малиновое и земляничное варенье, сваренное им по собственному рецепту, а также отвар из свеженарытого мха. Леший никому не доверит выкопать колодец или положить плитку во дворе. Все будет делать сам, пыхтя и обливаясь потом. К вечеру, конечно, сляжет с давлением, и родные будут бегать вокруг него кругами с лекарствами и причитаниями, но зато он все сам. Уже наутро Леший, немного оклемавшись, кряхтя и охая, пилит дрова, косит траву и поливает грядки. На робкие мольбы отпрысков оставить хозяйство и просто сидеть, отдыхать в теньке, рычит, что в магазине все искусственное и жрать невозможно, а тут посмотри, какая картошечка! Одна к одной! Как на параде! Детям ничего не остается, как взяться за тяпки и встать рядом. Ляжет костьми, но выстроит дом для всей семьи в четыре этажа на двух сотках. Постоянно будет расхваливать прелести жизни на природе. Заветная мечта – уйти в глухую тайгу и поселиться там навеки, но жена, дети, внуки, куры, наконец… Домовой. Плюшкин местного разлива. Все в дом, все в семью. Купить новую вещь нереально, потому что Домовой чинит все, начиная с электрочайника и заканчивая пылесосом, который видел самого Сталина. Причем чинит, зараза, качественно. Ремонт тоже делает в одно лицо лучше всех строителей, вместе взятых. Иногда раздражает неимоверно, но поразмыслив, приходишь к выводу, что твой муж – самый лучший. И пусть сарай до потолка завален каким-то хламом, поверь, когда-нибудь он может пригодиться. И, что самое удивительное, пригождается. Только Домовой знает, где что лежит в его святая святых – кладовке, и если тебе кажется, что там бардак и авгиева конюшня – не смей трогать, а уж тем более убираться, иначе рискуешь остаться без Хозяина. А какой дом без него? Так что смирись уже и отдай ему надоевший до чертиков, поломанный утюг. Пусть чинит. Просто вдохни полной грудью и угости своего Домового молоком с печеньками. Он оценит. И отреставрирует таки этот стол, за которым ели ветераны Куликовской битвы, притараненный намедни с помойки. Лихо Одноглазое. Очень прошу, ничего здесь не трогай! Я знаю, что привезли кухню из Икеи, мы вместе ее заказывали, но собирать это я тебе больше не дам. В прошлый раз ты собирал мебель для детской, и что у тебя получилось? Нам не нужны были четыре бильярдных стола с тумбочкой, нам нужна была детская! Нет, милый, это не шведы рукожопы. Не смей прибивать эту полочку, сейчас палец пришиб… ! Ну, вот. Я же предупреждала. Сядь лучше вот сюда, на диван и сиди спокойно, телевизор смотри. Что значит, диван под тобой развалился? Он же новый! А-а-а-а! Кащей Бессмертный. Этот за каким-то чертом взял трешку в ипотеку на двадцать лет и теперь не может помереть, хотя очень хочет. Ведь платить еще целую вечность. Ясное дело, он не склонен к полноте и прочим излишествам. Злопыхатели шепчутся, что твой муж только и делает, что чахнет над златом, но это все ложь и наговоры. Просто Кощеюшка экономный и расчетливый. До десятого числа ведь еще нужно заплатить за коммуналку и Интернет, так что пока он орет как не в себя, увидев, сколько вы должны за воду и газ, спрячь подальше сундук с зайцами, утками и яйцами. Настанут голодные времена, съедите. Обстоятельства требуют от него железной твердости и железной же воли. Он не сгибается под превратностями судьбы и, сжав зубы намертво, идет к своей цели. Его решительности, огнеупорности, водонепроницаемости и пуленепробиваемости можно только позавидовать. И, несмотря на тщедушность и чуть синеватый цвет лица, можно с уверенностью сказать, что делает он это все ради семейного благополучия. А в санаторий вы еще съездите, не переживай. Вот только внуков на ноги поставите. Соловей Разбойник. Самый бестолковый и безответственный из всех персонажей, но обаятелен до дрожи в коленках. Единственное, что умеет - свистеть в уши. И делает это настолько профессионально, что ты сама не заметишь, как стремительно потеряешь ориентацию во времени и пространстве. Уже через пять минут общения ты готова улететь с ним в Антарктиду и переворачивать там пингвинов, а потом по быстренькому смотаться на Марс, помочь обработать его законные три гектара. Он легко может убедить, что ты Василиса Прекрасная, Елена Премудрая и Марья – искусница одновременно. И, хотя тебя терзают иногда смутные сомнения на предмет того, что никакой он не Робин Гуд, а разбойник с большой дороги, отказать ему очень сложно. В общем, «Здравствуй, Маша, я – Дубровский!» Классика. За свои речи периодически лишается передних зубов, но особо не расстраивается, потому что незлоблив и дружелюбен от природы. Не повезло с этой, повезет с другой. Короче, беги со всех ног, красавица, из леса, потому что этот воздушный замок построен исключительно на песке. *** Вообще, если пристальней вглядеться во всю эту нечисть, то можно разглядеть и Кота-Баюна, и Водяного, и Ивана-Дурака, и даже Емелю с тремя богатырями. Но это уже совсем другая сказка… Автор: Юлия Чаглуш #рассказы

НЕЖДАННЫЕ ГОСТИ Родители, как обычно летом, обосновались на даче, так что разбираться с нежданными гостями мне предстояло в одиночку. Троицу посетителей возглавляла полная женщина в тесном платье с тёмными полукругами в области подмышек. - Женька, никак тётку родную не признала? Нюра я! Раньше-то мы почти каждый день виделись, только после переезда... - она презрительно махнула рукой. - Понесло же твоих родителей в большой город. Здесь ведь одни психи. Минуту назад старуха пристала, Степана какого-то ищет... Но да сейчас как раз очень удачно получилось. Юленька поступать собралась в этот ваш... да ты знаешь! Что всё смотришь как не родная? Ну, дядю Серёжу помнишь хоть? А Юленьку? Вы на свадьбе Никитиных так славно играли вместе! От избытка информации у меня закружилась голова, но ситуация хоть немного прояснилась. Тётю Нюру - тоже мне родная, седьмая вода на киселе! - я помнила очень смутно, но был кто-то такой в нашей жизни до переезда лет пятнадцать назад. Невзрачный мужичок в клетчатой рубашке, топтавшийся за спинами женщин, был, очевидно, упомянутым дядей Серёжей, но я не узнавала его в упор. А вот при виде полной девушки с веснушками на щеках и носу что-то начало вспоминаться, но сама бы в жизни не узнала подругу детских игр. Что тут сказать? - Ну, проходите... - отступила я в сторону, пропуская гостей и повторила для замешкавшегося мужичка: - Проходите, проходите. Кузина и тётка внесли в квартиру, каждая за одну ручку, огромную клетчатую сумку. - Кухня где? - требовательно спросила Нюра, и объявила: - Сейчас гостинцы распакуем. Да входную дверь скорее закрой, гарью в подъезде воняет. - У Третейкиных двумя этажами выше в кухне пожар был, - пробормотала я и вздохнула. Сейчас придётся изображать радость и благодарность за привезённые тёткой мишуру и соленья-варенья, а потом ещё неизвестно сколько строить из себя радушную хозяйку. Начала прикидывать, удобно ли позвонить соседке родителей по даче - своего телефона у них там не было, а сотовый не ловил - попросить маму приехать, но быстро передумала. Папа один на даче не останется, вернутся, займут спальню, и кого-то из гостей придётся подселить в мою комнату. Не нужно мне такого счастья, спасибо, разберусь сама. Задумалась, как поделикатней выведать, надолго ли семейство планирует задержаться, когда заметила, что дядя Серёжа всё ещё мнётся в прихожей. - Да вы не стесняйтесь, проходите, - и, так как вид мужичка показался мне усталым, добавила, - прилягте, если хотите, на диване в гостиной. Потом я в спальне постелю. Дядя Серёжа пробормотал что-то неразборчивое, но, похоже, доброжелательное и медленно пошаркал в гостиную. - Женька, где пропадаешь? - раздался из кухни требовательный голос. Что-то шуршало, звякало, и я, покорившись судьбе, изобразила приветливую улыбку и пошла к тётке и кузине. Пришлось расхваливать ненужный пылесборник из керамики, стараясь не выдать, что понятия не имею, что эта штука вообще-то изображает, радоваться абрикосовому варенью, которое у нас никто отроду не ел, и искать место в шкафу для солидного куля с орехами, на которые у меня аллергия. Потом мы пили чай под неугомонную болтовню тёти Нюры, явно решившей ввести меня в курс дел знакомых, соседей и родственников, которых я то ли и не знала никогда, то ли успешно забыла. Затем мне прозрачно намекнули, что голод - не тётка, и, пока я на скорую руку варила овощной суп и гречку, разогревая в микроволновке покупные котлеты, женщины по очереди приняли душ и переоделись с дороги. Хотела позвать к столу и дядю Серёжу, но, заглянув в гостиную, увидела, что мужичок мирно посапывает на диване и решила не будить бедолагу. Не простое это дело, быть мужем не в меру бойкой Нюры. Накрыв дядю пледом, я вернулась на кухню. Невероятно, но тётя как-то умудрялась безостановочно болтать и одновременно быстро поглощать немаленькую порцию ужина. Только когда Нюра отлучилась в туалет, мне удалось спросить кузину: - На кого учиться собираешься? - Кажется, на учителя, точно не знаю, мама документы подавала, - потупила глаза девушка, и я чуть не поперхнулась гречкой. Тут вернулась тётя Нюра. - О чём шушукаемся, девки? - хохотнула она, и продолжила обрушивать на мою голову массу скучных, подробных, ненужных и очень громких фактов и слухов. Вечер тянулся невозможно долго, и я уже дождаться не могла, когда же женщины наконец соберутся спать. В конце концов намекнула: - Ой, как поздно! Я ещё и кровать не застелила. - Детское время, - отмахнулась тётка, но велела, - Юленька, помоги Жене. Кузина повиновалась молча и равнодушно. Поведение семейства вызывало у меня смесь ужаса - не дай бог мне такую маму! - и восхищения - вот так тётка, круто она своих приструнила! Следующие дни прошли, к счастью, не так утомительно, как ожидалось. Нюра и Юля вставали рано, мы завтракали и разбегались по своим делам. Я - на работу, родственницы занимались поступлением Юли, но, судя по рассказам и растущей горе свертков, не обходили вниманием и магазины с базарами. Дядя Серёжа в этой суете не участвовал. Он спал, когда мы уходили, на диванчике в гостиной. Когда мы возвращались, мужичка было не видать, так что ничто не мешало гостьям провести пару часов перед телевизором. Скорее всего, дядя занимался своими делами или дремал за закрытой дверью спальни. На мои попытки заговорить он отвечал тихо, односложно и совершенно непонятно. За столом я его ни разу не видела, даже не знаю, когда он ел. Однажды я осторожно спросила тётку: - А с дядей Серёжей всё в порядке? - Да что ему сделается?! - бодро отозвалась Нюра и постучала три раза по поверхности журнального столика. Я только мысленно пожала плечами: семейка, конечно, ещё та, но это не моя головная боль. Чаще всего, ссылаясь на работу, я уходила к себе, где, забывая время, зависала на любимых сайтах. Подошёл день отъезда. Я предложила помощь, но, оказывается, Нюра успела договориться с одним из соседей, он довезёт их до вокзала. - А дома нас Серёжа встретит. Ох, соскучилась, - поделилась тётка, - обрадуем папку новостями, да, Юленька? Кузина равнодушно кивнула. А в моей голове начал медленно набухать странный вопрос. Мы уже вышли из квартиры и остановились перед подъездом в ожидании машины, когда я решилась спросить: - Вас встретит дядя Серёжа? - Ну да, - кивнула Нюра, - приветы передам. - А кто... - тут я спохватилась, что третьего гостя с нами не было, - и где... ну, который с вами приехал? Нюра непривычно серьёзно посмотрела на меня и взяла дочь под руку. - Это с кем? Вдвоем мы приехали, я да Юля. Что за шутки, Женя? Я не нашла слов и ужасно обрадовалась подъехавшей машине. Обняла на прощание тётку и кузину, Нюра бросила мне последний тревожный взгляд, и я осталась одна на улице. Была мысль-надежда, что гости сыграли со мной нелепую шутку, но домой идти было страшно. Уж очень не похоже на Нюру. - Степана не видала? Я чуть не подпрыгнула от испуга и резко обернулась. Выдохнула, увидев, что это всего лишь бабка Третейкиных. - Как пожар случился, так пропал мой Стёпа. Не любит вонь и грязь, - пожаловалась старушка. - Кот? - уточнила я из вежливости. Вообще-то меня больше занимал странный гость в моей квартире. Возможно, я сошла с ума? - Домовой наш, - ответила старушка, давая понять, что если я и съехала с катушек, то буду не первой и не единственной в нашем подъезде. Нацепив на лицо дежурную улыбку я сказала: - Наверняка вернётся. Уже вошла в дом, когда меня осенило, и я бросилась назад за срочно необходимой консультацией в вопросах потустороннего. Подробности опущу, они звучат как анамнез психически больного. Скажу только, что Стёпа, не попрощавшись, вернулся к Третейкиным, оставив на моём диване мятый плед. А я с тех пор обзавелась странной для окружающих привычкой, впуская в квартиру гостей, спрашивать: - Сколько вас? #РеальнаяИстория